Огонь в его взгляде несколько угас, он выпустил мою руку.
— Прошу прощения. С вами действительно обошлись очень плохо, — глаза его затуманились; мне показалось даже, что извинился он с каким-то отсутствующим видом. Он глубоко задумался. — Только я не понимаю… Нет! — полковник решительно встряхнул головой. — Никогда не поверил бы, что у фон Вертерна достаточно влияния, чтобы отправить вас сюда, даже тайно. Фон Црейбрюкен всегда был разочарованным человеком, да. Он считал, что женившись на родственнице курфюрста (пусть и со смешанной кровью), приобретёт более высокое положение при правителе. Но чтобы он стал действовать так — нет. Наверное, у вас только догадки…
Но если вас заключили в крепость, как вам удалось освободиться? Как вы узнали о потайных ходах в стенах?
— По милости легендарной курфюрстины Людовики. Пожалуйста, поднимите немного руку, у вас тут глубокая царапина… — меня сейчас мало интересовали догадки, почему я очутилась здесь. Гораздо важнее было узнать, как отсюда побыстрее выбраться. Но я не могла не признаться себе, что полковник, хоть и в беспомощном положении, снова внушил мне чувство уверенности.
— Людовики? — непонимающе повторил он.
И вот, продолжая обрабатывать его раны, я рассказала о Лизолетте и её одержимости покойной курфюрстиной, как она освободила меня и показала тайные ходы в стенах.
— Ни за что бы не поверил, — заметил он, когда я закончила, — если бы мы оба не оказались здесь. Это зловещее место, и в этой части страны люди суеверны. Ваше юное «привидение» могло сначала просто играть, а потом девушка сама поверила в неё. Легенды о Людовике страшные. И правда, что простонародье — и даже придворные (даже тогдашний курфюрст; я видел документы того времени) — все они верили, что Людовика общалась со сверхъестественными силами. А её ближайший советник был казнён как слуга дьявола, — он взял рубашку и надел её, старательно застегнув на все пуговицы.
— Хорошо бы достать мазь, — я видела, что его осторожные движения свидетельствуют о боли, в которой он ни за что не признается. — Может, когда придёт Лизолетта, я уговорю её…
— Не думаю, судя по вашим словам, чтобы она согласилась помочь мне, — полковник встал и снова выглянул в окно. — Когда она придёт, мне лучше не показываться. Вы представляете себе, куда тянутся эти проходы? В другом направлении, я имею в виду? Они часто выводили наружу… ими пользовались при осаде крепости. Интересно, доходила ли девушка до конца…
— Когда она открыла окно в мою камеру, я не смотрела в другом направлении, просто пошла за ней. Но моя камера расположена у самой внешней стены, а внизу ничего, глубокая пропасть, — я описала, что увидела в своём узком окне.
— Может быть, там есть поворот, какой-то переход, — он слегка нахмурился. — Здешний комендант ещё не решил, на чью сторону встать. Возможно, сёстры скроют ваше бегство, если они такие, как говорит Лизолетта. Но моё исчезновение не скрыть. Скорее всего, вход в стену нельзя обнаружить с той стороны. Я, во всяком случае, даже не подозревал о нём. Наверное, и комендант не имеет понятия об играх своей дочери. Это не означает, однако, что поиски ничего не смогут обнаружить, или что девушка, испугавшись, не расскажет обо всём. Даже закрытая дверь… — он кивнул в сторону двери, выходящей в коридор, — может вызвать подозрения при обыске.
Его слова полностью совпадали с моими размышлениями: я тоже считала, что нужно попробовать пройти по проходу до конца и, возможно, отыскать выход. Но когда я сказала об этом вслух, он покачал головой.
— Не сейчас, ещё рано. Будет лучше, если вы продолжите подыгрывать Лизолетте и постараетесь узнать побольше. А что там? Он заслоняет кусок стены, — полковник подошёл к шкафу и принялся осматривать его стенки. — Иногда в таких тоже скрываются ходы.
— Лизолетта держит здесь платья привидения — и другие, — я открыла дверцу и показала развешенную одежду.
Он коснулся широкой юбки платья с вуалью.
— Действительно, старое. Вполне возможно, принадлежало самой Людовике. А это что? — он наклонился, поднял шкатулку-книгу и поднёс её к свече.
Я показала на рисунок, вырезанный на крышке, и рассказала, что нашла такой же на полке-столе в своей камере.
— Колдовство, — заключил он. — Этот знак можно увидеть на дверях, даже на стенах амбаров. Крестьяне верят, что такой рисунок может защитить. Есть и другие символы, которые якобы привлекают тайные силы. Она тоже очень старая… — полковник попытался открыть, но замок не поддался, как и мне перед тем.
Держа шкатулку в одной руке, в другую он взял свечу и принялся ходить по комнате, заглянул под столы, на одном из которых стоял второй подсвечник. Вместо чашечки у него был заострённый конец, на который насаживают свечу. Полковник взял его и вставил острый конец под крышку.
Я видела, что он действует осторожно, так будто не желая повредить древнюю вещь. Но не успели узнать, удалось ли бы ему решить задачу, потому что тихий звук у двери заставил нас застыть на месте.
Быстро соображая, что следует сделать, я выхватила у него шкатулку и с бьющимся сердцем рванулась к шкафу. Положив шкатулку, я захлопнула дверцу, обернулась — и увидела пустую комнату. Где спрятался мой спутник, я не знала. Но на самом виду оставался его камзол, и я едва успела засунуть его вместе с грудой окровавленных тряпок за занавеску у окна. Можно было только надеяться, что удача по-прежнему не оставит меня и все эти вещи не выдадут мои похождения.
Вошла Лизолетта, действительно напоминающая призрак в батистовом платье, светлые волосы свободно падали на плечи, как и тогда, когда она играла роль привидения. К моему удивлению, она хихикала, как школьница, которой удалось какое-то озорство.
В руках она несла большой свёрток, который тут же уронила на пол, как будто тот оказался для неё слишком тяжёлым и неудобным. И хитро улыбнулась мне.
— Они все так разозлились. И мне кажется, отец к тому же испугался. Да, я думаю, он боится! — девушка села на пыльный пол радом со свёртком и с улыбкой посмотрела на меня.
— Что-то случилось… с тем пленником… я не много смогла услышать… там стоял лейтенант, и мне не удалось подслушать у двери. Но это хорошо: теперь о нас надолго позабудут! А нам так много нужно сделать. Сейчас луна подходит, знаешь. Наверное, тебе её не видно отсюда. Фаза луны очень важна: сила растёт с нею и слабеет тоже. Нам повезло, что не понадобилось ждать. Но, конечно, она это предвидела и потому послала меня к тебе вовремя. Только я тогда не понимала, насколько это важно.
А теперь… — Лизолетта встала и отступила на пару шагов, критично разглядывая меня с ног до головы, словно этот осмотр был очень важен. — Да, я уверена. Подойдёт. Должно подойти. И я принесла бельё. Ты не должна носить эту неряшливую одежду — под той, что она даёт тебе.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
